* * *

Я удивлялась Солнцу и Луне,
Меня сжигали в жертвенном огне,
Но, осененная святым крестом,
Я вновь рождалась в омуте лесном
И пела так в обугленной ночи
При свете лилии – речной свечи! –
Что мельники топились в омутах,
И девы исчезали в зеркалах,
А княжичи забрасывали сеть,
Чтоб на песке
Мне с плачем умереть...

Вы им не верьте! Сеть – была пуста.
И зря бросались многие с моста...

* * *

Гнули крылья молодые кони.
Ящерка спала в моей ладони.
И черника, иссиня-черна,
Дрёмный шелк стелила, как волна.

Что ты скажешь, сныть-трава медвежья,
Если зашепчу тебя сверхнежно?
Что ты скажешь, колокольчик, мне,
Коль тебя посею на Луне?

Что они сказали – мне-то ясно,
А перерассказывать – опасно!
Многим, хоть сулят мне благодать,
Этой тайной рано обладать:

Заведут меня в слепое стойло,
Руки свяжут, перережут горло
И потом, под мерзкий шепоток,
Душу вынут – призрачный цветок.

Ну и зря. Суть тайны сокровенна:
Отберут – развеется мгновенно.
Потому им не поймать тех птиц –
Ящерка не спит в руках убийц.

* * *

Мне сказали, ехидно и злея,
Что в стихах ухожу не туда.
Что играю строкой, как Медея,
Чтоб никто не сбежал никуда.

Что сетями ловлю щук и ряску,
И без пользы – чтоб только ловить.
А потом отпускаю, как в сказку…
Из нее – никому не уплыть.

Не найдете от зависти места!
Вам везде моя чудится тень.
А мне что? Создавать манифесты?
Всех учить – как? за что? и зачем?

Если «синий чулок» я надену –
Буду так в полутьме надевать,
Что полезут все злые на стену,
В зеркала станут гневно стрелять.

* * *

Всё, что было предательским в мире,
Потемнело до черных глубин
И зависло, как туча в эфире,
И сплотилось вдруг в образ один:

Брови – хмурые, взгляды – опасны,
Лоб – землистый и голос лукав.
На экранах всех теликов ясно
Он предстал, передачи прервав…

И попадали в обморок тыщи,
И заплакали тысячи враз.
На других он уставил глазищи,
Те – с ума посходили, смеясь.

Только дети и чистые девы
Равнодушно туманили взгляд,
Просто – слышали ветра напевы,
Просто – видели белый квадрат.

* * *
ЧЕРНЫЙ КАРЛИК

Черный карлик по кругу ходит,
Он завистлив и злобен так,
Что любой для него – дурак,
Что и Солнце – темнит на всходе.

Он не в силах понять, что рядом
Есть пространство, где круга нет,
Где иначе раскрылен свет,
Где сирени владеют садом.

Так бродил он, вздымая плечи!
Но однажды, в сплошной туман,
Черт ему подарил наган,
Чтоб стрелял, если кто перечит.

За неделю, а может меньше,
Всех друзей расстрелял, убил,
Даже тех, кто его любил!
И поверил, что в том безгрешен.

Налетела такая вьюга
Мелких бесов и бесенят –
По кускам был утащен в ад!

Новый карлик
Бредет вдоль круга…

* * *

Я уснула, обняв волчицу, –
Мне с ней легче в изломах дня.
Нас рябина в лесной темнице
Принакрыла крылом огня.

Вился девственный запах хвои,
Плыл болотистый дух пеньков,
И дремали мы тихо обе
Под неведомый лёт веков.

Снился сон нам один и тот же,
Что напрасны души огни:
Всё пронизано болью, ложью –
Нет царевича, мы одни.

Ах, как зелен погляд волчицы!
И колени мои – белы!
Мы проснулись. Луна сочится
Сквозь деревья. И люди – злы.

Загрызи ты меня средь чащи,
О, волчица, скорей, скорей!

Смотрит зеленью так пропаще,
Словно молит: «Княжна, убей!»

* * *

Окатный жемчуг, розовый, речной,
Русалочьим дыханьем замолила,
Прополоскала млечною росой
И под подушкой семь ночей таила.

Потом вонзила в смоль своих волос
И по лугам бродила средь тумана.
И мне пригрезился жемчужный гость,
Легко жемчужная открылась тайна.

И я плыла в прозрачной пустоте,
Изгибами жемчужными белея…
Я пленница жемчужины, а те,
Что в черных волосах зовут бледнея,
Вам будут сниться, словно вербный шелк,
Который позабыть никто не смог.

* * *

Вновь толпа, колыхаясь, течет,
У метро – целый рой.
Исчезает уставший народ,
Словно чудь, под землей.

«Менделеевской» шум и шары.
Гул подземный и стук.
В электричку вхожу – все правы.
И высок мой каблук.

Сжаты душами! Мчимся в тоннель.
Тыщи дум – в тот проём.
Так же в небе – толпою теней! –
Мы на свет поплывем.

Все молчим. Я надменная вновь.
Стон вагонный и всхлип.
Перерезал мне черную бровь
Черной шляпы изгиб.

* * *

Круглое зеркало – мрак виртуальный…
Гребень мерцает острей серебра.
Нынче мороз – нестерпимо печальный.
Холод. Потемки. Четыре утра.

Не разглядеть за узорами ночи –
Что там на площади? Чья нынче власть?
Как безысходно будильник стрекочет –
Он миллионам стрекочет сейчас.

Мраморно встану средь ночи декабрьской –
Зеркало скажет: «Я чем не Роден?»
Холодно. Голодно. Призраков пляски.
Голые стены и тени вдоль стен…

Всё ускользает! Сквозь окна не вижу –
Иней горит иль округа в огне?
Не понимаю: кого ненавижу?
Гребень мой лунный замерз на столе…

* * *

Средь людей и туманов столетних
Тихий странник бредет с рюкзаком.
В бороде его – звезды и ветер.
А в душе – то затишье, то гром…

Ишь, задумал шататься по свету!
В книгу Гиннесса жаждет попасть?
Иль рехнулся, и памяти нету?
Иль бастует, чтоб видела власть?

Вот прилег у дрожащей осины,
Потрапезничал жалким пайком.
Долго слушал рычанье машины
И смотрел на базарный содом.

Подошел к нему странный ребенок:
— Дядька, дай закурить! — попросил.
— Бедный ангел, сгоришь, что курёнок;
Крылья белые кто отрубил? —

Засмеялись в толпе! А мальчонка,
Хохоча, побежал в магазин.
Что кровит на спине рубашонка,
Только странник и видел один.

* * *

На сырой осоке снег,
Словно тяжесть белых век.
Провода бегут – белы! –
В параллельные миры.

Даже пара черных рельс –
Бесконечность в даль небес.
Столько в снеге странных сил –
Всё пространство искривил.

Электричка среди мглы –
Лица скорбны и белы.
Это люди? Тот ли свет?
Я куда взяла билет?

Понеслись в сырую мглу,
Кто-то охает в углу.
В карты режется старик,
Говорит: «Вот дама пик!»

Дамой пиковой смотрю,
Молодым лицом горю:
Неужели мир всё тот?
Просто снег сырой идет.

Просто, в черном, я тонка
И пугаю старика,
И на картах мой портрет –
Лишь случайность! Или нет?

Остановок нет давно.
Белой мордой снег в окно.

* * *

Иди ко мне, я обниму –
Русалочьи, до упокоя…
В чем дело? А?
Здесь дно речное…
Мол, я маню в речную тьму!

Во тьме речной любить кто смеет?
Никто не смеет! Я – смогу.
Здесь жемчуг на жемчужном теле
Богаче, чем на берегу!

Иди ко мне, мой жемчуг тронь.
Зову волхвицей, до сгоранья…
В чем дело? А?
Зову в огонь?
Ты думаешь, для умиранья?

Сгорим, пожалуй! Ну и что.
Наш свет – ножом через века!
Сорви мне кольца, жемчуга,
Лишь Божий перстень мой не тронь…

* * *

В материальной вашей стыни
Биоволной купав плесну,
Царевной-лебедью с картины
Слегка ресницами качну.

Напрасно скажете: «Виденье!» –
В овальном зеркале явлюсь,
Рассыплю вербы в воскресенье
И вазой с полки разобьюсь.

Качнусь лозиной, вспыхну высью,
Родена линией скользну,
Или бесшумно темной рысью
Пред вами по ковру пройду.

Так не бывает и бывает.
Закрыв глаза – дано прозреть.
Нежизнь и жизнь – два близких края.
Познать – важнее, чем владеть.

Кто в квантов мир войдет без крика?
Тот, кто сумеет мрак отсечь,
Кто в трезвости блажен великой,
Чьи мысли острые, как меч.

Смотрите, в наш врубилась день
– Русалкой! – Врубеля сирень:
Рубиновую гроздь беру!
Прощайте.
Точка.
Ru.

* * *

Чужды мне ваши мысли вновь:
То брезжит спам, то лезет ложь.
Прогнув готическую бровь,
Смотрю задумчиво на дождь…

В нем столько шёпота и слёз,
И прикасается не алчно…
Стекая с платья и волос,
Меня рисует он прозрачно.

Полынь склонилась в бисерах,
Она их ловит не роняя…
И дуб узорный в небесах
Всё плачет, листья вырезая…

* * *

Быстрей, быстрей – в сорочьи дали!
Чтоб там вздохнуть, чтоб там побыть.
Быстрей, быстрей – в овал эмали,
Чтоб там свой профиль наклонить.

Потом – на сцену, чтоб зардеться,
Прочесть свой стих и розу взять.
Быстрей, быстрей – в меха одеться
И в декадентский век слетать.

Вернуться в омут камышовый –
Коснуться лилий серебра.
Потом – светёлку на засовы,
И замереть: «Как жизнь быстра!»

* * *

Еду лесом, конь буланый
Так и пляшет подо мной.
Ткут осенние туманы
Белый полог над травой.

Здесь доверчивые нравы,
Здесь и я так хороша –
Встречный путник – самый бравый! –
Вскрикнул, словно от ножа.

Что же мне? Ресницы-копья
Опустила и молчу.
Круто дернула поводья
И в глухой туман скачу…

Конь буланый очень жарок,
Вихри юбок на ветрах,
Мой венец из ягод ярок –
Всё исчезло в сосняках!

Бедный путник, не забудешь
Звонкий окрик и сквозняк!
Бедный путник, затоскуешь,
Зря пошел через сосняк…

* * *

© Татьяна Смертина
Цитировать – с именем автора.